ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!!!

Это форум Пограничной Заставы «КИПРИДА-НОРМЕЛЬН» - и ВСЕХ сослуживцев по 23_му
Клайпедскому Пограничному Отряду!
Если есть желание, милости просим на форум - поднимайте тему и мы всё обсудим.

ЗАСТАВСКОЙ ФОРУМ

Объявление

100 ЛЕТ ПВ - подготовка!

1) 10 ЛЕТ, как мы вернулись на КИПРИДУ

2) В рубрике "О НАС" фотографии Памятник/28 МАЯ/ КОСА и т.д.

3) В рубрике "Рассказы" рассказ от Лидии Довыденко

4) За успокоением души идём к Лидии Довыденко http://dovydenko.ru/

5) По вопросам РЕГИСТРАЦИИ пишите мне на beide@mail.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЗАСТАВСКОЙ ФОРУМ » ВСЕ ОБО ВСЁМ » победители


победители

Сообщений 61 страница 90 из 108

61

Фагот написал(а):

Аллергия?

Не..е...е! Изжога  :crazyfun:

62

Не краснуху пить можно только во время еды и то по 100-150 грамм...Я лучше коньяк ну её эту краснуху :nope:

63

Читал выборку по воспоминаниям наших, бравших Кёниг и Пиллау.
Вот, небольшая часть. ДУмаю, всем интересно!?

Гуревич Аркадий Григорьевич

http://www.iremember.ru/artilleristi/gu ... sa-11.html

Через несколько дней после взятия Кенигсберга наш артиллерийский полк, был придан стрелковым частям первого эшелона дивизии, и двинулся на запад. Мы перешли в наступление в районе Фишхаузена (ныне город Приморск), и, в результате ожесточенных боев, в ночь на 17 апреля полностью овладели им. Во время этих боев я находился на закрытой огневой позиции батареи и принимал команды на свою A-7. После взятия Фишхаузена мы двинулись за пехотой через горящий город. Ещё около недели пришлось вести бой за овладение последним опорным районом немцев в Восточной Пруссии – морским портом Пиллау (ныне город Балтийск). Когда ещё шли бои на улицах этого города, по приказу командира дивизиона майора Гаврилова наша батарея снялась с позиции и отправилась в новый пункт назначения. На этот раз мы были приданы одному из стрелковых батальонов 17 гвардейского стрелкового полка нашей дивизии, который, в качестве передового отряда должен был форсировать морской канал, разделяющий Земландский полуостров и косу Фриш-Нерунг, ведущую в сторону Данцига. Наша батарея должна была своим огнём поддерживать высадку и бой этого батальона на косе. Десантники форсировали канал поздно вечером, а утром следующего дня высадились и мы – управленцы батареи. На берегу канала находился немецкий форт. До переправы было время, и мы с разведчиком батареи зашли в этот форт из любопытства. Я был поражен, как здорово он был устроен внутри. Чистота, пол устлан плитками, очень много помещений боевого и бытового назначения, несколько этажей, уходящих в землю. Над поверхностью был только мощно укреплённый верхний этаж, множество амбразур для ведения пулемётно-артиллерийского огня, толстущие железобетонные стены. В общем, там были созданы идеальные условия для ведения круговой обороны, и бытовых нужд солдата. Вскоре подошли переправочные средства: три большие надувные резиновые лодки, зацепленные на буксир небольшими катерами. На борта нашей лодки мы положили доски и затащили одно 76 мм орудие. Всё свободное место заняли пехотные солдаты и офицеры. B лодке мы все стояли. Несколько спасательных кругов, имевшихся в лодке, раздали командирам. Спасательный круг одел на себя и командир нашего полка гв. подполковник Слётов K.H. Я же снял с себя радиостанцию и телогрейку, чтобы в случае чего не утонуть. Ширина канала в месте переправы была около 3-х км. Переправа началась. Ближе к косе откуда-то справа заработал пулемёт противника. Я увидел, как рядом идущая лодка начала тонуть. После нас переправилась и остальная вся батарея, но без лошадей. Мы с командиром стрелкового батальона и нашим командиром взвода управления, вместе со стрелками двинулись вперёд. По пути завязывались короткие перестрелки. Я передавал команды на временную огневую позицию батареи, которая подавляла огневые точки противника. Коса Фриш-Нерунг неширокая, 1-2 км, песчаная, поросшая сосновым лесом. C одной стороны косы был залив Фриш-Гаф, c другой — Балтийское море. Нам повезло, немцы, не ждали нас на косе со стороны Земландского полуострова, так как все их землянки и блиндажи располагались выходом в нашу сторону, а траншеи и другие оборонительные сооружения были ориентированы для ведения огня в сторону, противоположную нашему наступлению. Мы быстро продвигались вперёд, следом за танками. Здесь был ранен мой друг, разведчик Панас Панасов. Уже после войны мы дважды посещали его в госпитале в Тапиау. C 28 апреля нашу дивизию постепенно стали заменять другие части, и она была выведена из боёв. Мы снова переправились через морской канал, который форсировали несколько дней назад, но на этот раз по понтонной переправе. Остановились в городке Тапиау и готовились принять участие в ликвидации окруженной Курляндской группировки.

Попов Александр Дмитриевич
http://www.iremember.ru/razvedchiki/pop ... tsa-4.html

Вы были ранены под Кенигсбергом в третий раз. Как это произошло?
А.Попов. Это случилось 23 февраля 1945 года в районе Янтарного берега, где мы отражали атаки пытавшихся сомкнуться немецких дивизий. Кроме того, останавливали свою пехоту, которая драпанула с начальником артиллерии. Неожиданно появились немецкие «Тигры». К тому времени я только успел переодеть немецкие сапоги (в отличие от наших сапогов, они были очень качественными и удобными), как подскользнулся и упал. Над головой пролетели осколки. Самый мелкий осколок попал мне в шейный позвонок. Он и сейчас сидит в моей шее. Крупные осколки, таким образом, пролетели выше. Когда в Ивангороде обратился ко врачу, он посоветовал не делать никаких операций... Так что я сохранил его в себе.

Горелик Моисей Хаимович
http://www.iremember.ru/partizani/gorel ... tsa-8.html

Вы сказали, что в 19-й ТБр в плен никого не брали. А как относились к пленным и к гражданским немцам во 2-й гв. СД?
М.Г. – Здесь, во 2-й гв. СД, от солдат требовали гуманно относится к гражданскому населению и не убивать солдат и офицеров вермахта, взятых в плен. С такими речами и требованиями перед нами неоднократно выступали политработники, например, наш замполит полка Абрамович, вручавший мне на передовой партбилет.
Но одно дело речи и приказы, и совсем другое дело - реальный бой. Если честно говорить...- если рядом не было офицеров, то в бою мы никого в плен не брали.
Это в художественном кино только показывают, как наши бойцы отпускают по домам пойманных «фаустников» из «гитлерюгенда». Да мы этих «фаустников» убивали сразу на месте, никто на их возраст не смотрел, ведь они сколько наших танков сожгли!
Но когда в апреле 1945 года в Кенигсберге и в Пиллау началась массовая сдача немцев в плен, то многотысячные колонны капитулировавших немцев никто не трогал, никаких расправ над ними у нас не было. Уже все устали воевать и убивать, устали от крови...
Или вот вам пример. Идет бой за большой немецкий хутор. Взяли ферму, коровник, начинаем штурмовать усадьбу. В погреб дома кидаем гранаты... После боя смотрим на трупы, а в погребе... пряталась немецкая семья. Но кто из нас мог это знать заранее...
После захвата Восточной Пруссии нашу дивизию на какое-то время поставили на охрану побережья, и я неоднократно видел, как немки приходили в штаб полка жаловаться на насильников, но их, обычно, посылали куда подальше....Но мне этих немок было совсем не жаль...
– Сколько расчетов пришлось поменять до конца войны?
М.Г. – Сейчас трудно сказать. Постоянно кого-то убивало. Но был у меня второй номер, Зайцев из Ленинграда,1926 г.р., он дожил до конца войны, а Якушева и Лебедева убило...
Нам штурм и захват Кенигсберга достался большой кровью. И хоть и провели до начала штурма четырехчасовую мощную артподготовку, все равно, как только мы пошли вперед, то встретили ожесточенное сопротивление. После уличных боев в Кенигсберге в нашем 1-м батальоне в строю во всех стрелковых ротах осталось всего человек сорок.
А впереди еще был штурм Пиллау, и когда наша штурмовая группа переправлялась через канал, то вода в нем была красной от крови...

Гирюшта Яков Евтеевич
http://www.iremember.ru/minometchiki/gi ... evich.html
Мы во время второго штурма взяли Пилау. Когда зашли в город, там снайпер бьет и бьет, не понимали, откуда же он стреляет. А там домик стоял 2-х этажный, смотрим, одного, второго убил. Тогда танкисты приехали, по второму этажу дали, мы потом рядом с убитым снайпером целые ящики патронов нашли. А в Кенигсберге после артподготовки дошли до самого центра, американцы хорошо город разбомбили. Наткнулись на спиртзавод, как наши ребята накинулись на вино. В конце пришли к побережью, остановились в рыбачьем домике. Боев больше не было, потом объявили конец войне. Мы как давай стрелять, все боеприпасы, которые были, все выпустили. А начальник между нами боепитания бегает: "Меня же посадят! Меня же расстреляют!"

64

Ценц Лазарь Рафаэльевич
http://www.iremember.ru/artilleristi/ts ... tsa-3.html

523-й ПАП, в котором служили Вы, очень часто действовал рядом с 13-м гв . АП, на одних участках. Воспоминания этих ветеранов есть на сайте, и в них фронтовики подробно рассказывают о боях в Восточной Пруссии, вплоть до освобождения Кенигсберга. А как в Вашей памяти запечатлились эти события?

А потом началась подготовка к наступлению на порт Пиллау, к которому вела узкая трехкилометровая коса Фриш-Нерунг пролив Фриш-Гафф.
На узком участке наша пехота, волна за волной, ходила в атаки, но успеха не имела. Потери были такими, что и .... Был там такой, командир 5-й гв. СД генерал-майор Петерс, так он всегда свои полки безжалостно гнал на убой...
На подступах к косе , на моих глазах погибли командир стрелкового корпуса генерал Гурьев и авиационный генерал, и был смертельно ранен начальник артиллерии корпуса полковник Палецкий. Командир корпусного артполка в наступлении всегда был рядом с командующим артиллерией корпуса, и Куранов в таких ситуациях при себе "держал под рукой" одну батарею, и в тот день эта батарея была моей, и я был рядом с комполка. Командир корпуса расположил свой КП в "гроте" , возле моря. Шальной крупный снаряд, выпущенный из морского орудия, врезался в дерево над "гротом", осколки пошли вниз и поразили всех, кто был на КП командира корпуса.
Наш с Курановым НП находился в тридцати метрах от места трагедии, и мы первые прибежали туда и увидели всю эту страшную картину...

Островерхов Иван Федорович
http://www.iremember.ru/artilleristi/os ... tsa-3.html
Когда зашли в Восточную Пруссию, удивлялись, что никого из местных не было. Километров через тридцать начали встречать население. Оказывается, был приказ фюрера эвакуировать всех из приграничной зоны. Стоят богатейшие хутора, прекрасные скотные дворы, к каждому хутору дорога камнем вымощена, каштаны кругом. На скотном дворе - колодец, на нем насос стоит, вода в каждое стойло подается, корова копытом нажимает доску - вода течет. Богато жили они. Защищались немцы на своей земле, конечно, здорово. Она же небольшая Восточная Пруссия, но сплошь укрепрайоны, каждый хутор с боем брали. Говорят, есть статистика, что каждый третий наш солдат там погиб. Кенигсберг тоже наш полк обстреливал, когда вошли, весь Кенигсберг разрушен был. Укрепления там были посильней, чем под Оршей. В Кенигсберге пива попили, там был большой пивзавод, пива много оставалось. Потом нас сразу отвели в городок Гросс-Блюменау, недалеко от побережья Балтийского моря, в двадцати километрах от Кенигсберга. Ездили с офицерами на берег, увидели пляж весь заваленный немецкими трупами.

Богопольский Михаил Петрович
http://www.iremember.ru/artilleristi/bo ... ovich.html

Остановились, стоим в траншее у Южного вокзала. Пехоты впереди не было. Я решил самостоятельно, со своими управленцами и взводом управления 7-й батареи (всего набралось человек 15-18), идти штурмовать огромный Южный вокзал! Безумие, конечно, но молодость брала свое, уж больно бесшабашным был, да и в душе сидела обида за Неман, переправлялись на одном плоту, командиру дивизиона - орден, а моему подчиненному офицеру, который только и делал, что стоял на плацдарме в двух метрах рядом - Героя?! Обида вылилась в бесстрашие, и я объявил своим: "Идем штурмовать вокзал!". И тут выступил Волков и сказал: "Я теперь Герой, и зачем мне рисковать?! Не пойду!". В присутствии всех говорю ему: "Не пойдешь, застрелю прямо на месте!". Волков хорошо знал мой характер и промолчал. Мы двинулись вперед к вокзалу, нигде не видя наших пехотинцев. Зашли слева, спрыгнули во двор дома, где было правление вокзала. Заглянули внутрь вокзального здания - дымила гора чемоданов, видно, кто-то хотел их сжечь. Зашли наверх, и видим, как навстречу нам по коридору идет огромный "дядя" с двумя необъятными чемоданами, а рядом с ним семенят, видимо, жена и дочь. Мы не стали их трогать. Сопровождала эту "троицу" русская девушка, и она шепнула на ходу: "Это начальник вокзала, в чемоданах - миллионы!". Но мы пропустили эту информацию мимо ушей, нам было не до чемоданов. Спрыгнули внутрь двора, рядом с вокзальным зданием. Вдруг раздался выстрел и ранило нашего радиста. Мы не успели рассмотреть, откуда стреляли, как впереди открылась дверь дома и оттуда вышли два десятка немцев в форме, сложили оружие у дверей и подняли руки! Оказалось, что это не немцы, а югославы, мобилизованные в вермахт. У них были носилки, на которые мы уложили своего раненого, сделали из простыней белый флаг, и с моей запиской - "Идут в плен, не трогать! Гвардии капитан Богопольский", югославы построились и пошли в плен, унося нашего раненого - главную свою защиту. Напротив вокзала было кладбище, откуда по нашему дому строчил пулемет. Смотрю - снаружи, под пулями, бежит наш солдатик невысокого роста. Заскочил к нам в дом, и я спросил его: "Ты откуда, боец?", ведь нашу пехоту мы не видели. Солдатик ответил: "Действую самостоятельно!", и побежал дальше. Мы с уважением посмотрели на этого смелого парня. Мы двинулись вслед за ним, вступая под дороге в стычки с немцами и уничтожая автоматным огнем и гранатами пулеметчиков и заслоны , засевшие в депо и привокзальных зданиях .
Девятого апреля мы оказались в центре города, вблизи старинного полуразрушенного замка, где оставшиеся в живых солдаты и офицеры вермахта продолжали оказывать сопротивление, несмотря на то, что командующий гарнизоном и обороной города генерал Ляш уже отдал приказ о капитуляции. После отдачи этого приказа о сдаче в плен, мы оказались в большом укрытии - "блиндаже", где находилось свыше сотни воруженных автоматами, пулеметами и "фаустпатронами" немцев. А нас там всего было человек двенадцать. Но немцы народ дисциплинированный, по моей команде они молча стали выходить с поднятыми руками из блиндажа, оставляя оружие на месте. После организованного выхода строились в колонну, и с белым флагом, сделанным из простыни, шли в наш тыл, сдаваться дальше. Эта сдача в плен сопровождалась и "грязными" эпизодами. Ординарец нашего Героя Волкова ходил вдоль строя и отбирал у сдавшихся немцев все ценное, складывая добычу в трофейный портфель. Портфель перешел в руки Волкова, а он в свою очередь передал его своему отцу, приехавшему к сыну в Кенигсберг сразу после войны.
Мы продолжали зачищать квартал после объявления о капитуляции. Последний подвал был особенно большим и в нем находилось множество наших русских девушек в немецкой одежде. Первым в подвале нас встретил какой-то старик, вышедший из толпы женщин и на польском языке, вставляя отдельные русские слова, обратился к нам. Я ничего не понял из сказанного, но из толпы последовал первый вопрос на русском языке: "Я вышла замуж за бельгийца, можно мне будет не возвращаться в Россию, а уехать с мужем в Бельгию?". Я пожалел ее и сказал: "Можно", хотя в душе знал, что вернут ее обязательно в СССР, и хорошо, если домой, а не в сибирские края. Кое о чем еще поговорили, я поздравил девушек с освобождением. Вдруг, посреди разговора, открывается дверь комнаты напротив нас, и мы видим, как оттуда появляется довольно пьяный молодой немец в форме СС и с пистолетом "вальтер" в руке. Он быстро направился прямо ко мне, и его рука с пистолетом была направлена точно в мой лоб . Нажать на курок он не успел, его руку ударом поднял вверх стоявший рядом со мной разведчик, Вася Подшиблов, бывший белорусский партизан. Он, молодец, не растерялся и быстро среагировал на немца. Этот момент дал мне возможность выхватить свой "браунинг" и выстрелить от бедра, благо, патрон был всегда в стволе. Мы стояли в толпе, вплотную друг к другу и вытягивать руку было некуда, так выстрел и получился, не целясь, от бедра, пуля вошла немцу в подбородок, а вышла в центре головы. Немец рухнул на пол. Был он здоровый, на полторы головы выше меня, и пуля вошла в него куда надо. Из комнаты появился второй немец, уже пожилой эсэсовец.
Его отвел стволом пистолета к стенке, чтобы никто из русских девушек не пострадал, и тоже пристрелил... Памятный был день...
Второй день рождения, на этот раз настоящий.

Стринадко Вячеслав Трифонович
http://www.iremember.ru/pulemetchiki/st ... tsa-6.html
Были и курьезные случаи. Стоим в обороне за городом, и тут в одном из помещичьих имений бойцы обнаружили большой винный погреб, множество высоких «плетеных» бутылок с вином. Весь полк сразу перепился. Командиры схватились за головы, воевать то некому. На передовую выдвинули из дивизионного артполка батарею 76-мм орудий, артиллеристы катались вдоль линии фронта, изображая боевую активность, ждали, пока наш полк протрезвеет.
– Судя по воспоминания ветеранов, подобные случаи в Пруссии имели место неоднократно.
В.С. – Когда мы вышли из окружения, то нам дали два дня на отдых, а потом подняли по тревоге и перебросили под Гольдап. В Гольдапе два стрелковых полка из соседней дивизии просто перепились «в лежку», а немцы ворвались в город и перебили почти всех. Нашу дивизию отправили в срочном порядке затыкать брешь в обороне, и я хорошо запомнил, что когда батальон вышел к озеру, за которым находился Гольдап, то на берегу стояло единственное 76-мм орудие и своим огнем прикрывало бегство пьяной пехоты. Пьяные солдаты, спасаясь от преследующих немцев, бросались в воду, но у многих не было уже сил переплыть озеро, многие тонули, прямо на наших глазах в холодной воде. Одним из спасшихся и достигших нашего берега оказался начштаба одного из этих двух полков, он переплыл со знаменем полка, хоть так спас честь своего подразделения.

Вот такая она, блин - война!

65

Кальтер написал(а):

Вот такая она, блин - война!

66

Очень интересно и поучительно. вот тока ничего не понял из того , что рассказывали немцы..... Не по -русски как то слова звучали

67

Я так понял, там про косу упоминается!

68

Альтшуллер Рэм Соломонович

http://www.iremember.ru/snayperi/altshu ... sa-14.html

К марту 1945 года меня выписали, и попал я в морскую пехоту. Собирали нас в бывшем Базовом Матросском клубе. Потом он стал Домом Офицеров. Это здание одной стороной выходит на площадь Труда, а другой - на Поцелуев мост. Это рядом с «Новой Галландией». Там из выздоровевших после ранений формировали маршевые роты. Когда закончилось формирование к воротам выходящим на Поцелуев мост подошли машины, которые нас отвезли на вокзал. Сели на поезд и вскоре оказались в литовском городе Пагегяй. Он находится в нескольких километрах от Немана, на другом берегу которого стоит немецкий Тильзит. Там формировался наш отдельный батальон морской пехоты. Сам бросок через Неман я не помню. Тильзит мы обошли, но бои были страшные.

Перед наступлением нас построили и зачитали самый короткий приказ в истории Великой Отечественной Войны. Приказ самого молодого командующего фронтом Ивана Даниловича Черняховского. Мы вступали на немецкую землю: «Солдатами дома не штурмовать». Этот приказ зачитал командир нашей бригады морской пехоты. Что это значило. Заранее наши самолёты сбрасывали листовки, чтобы местное население уходило. Врывались в город. Идёт пехота, а из дома, положим, начинает бить пулемёт. Пехоту останавливают и вызывают самоходную установку «Сау-150». Такие мощные самоходные орудия 150 мм. У них на конце дула такие, как бочки. И вот они подходят, и бьют в этот дом, пока он не превратится в груду кирпича. Потом поднимают пехоту.

После прорыва мы вышли на мощёную дорогу. Идём, идём предельно - усталые. Перегруженные. Уже пол батальона выбито. Идём буквально - вымотанные. Тут выходит наш замполит старший лейтенант Ямошпольский. Поднимает руки, чтобы мы остановились и спрашивает: «Знаете ребята, как эта дорога называется?» Мы конечно не знали. Он говорит: «Берлинка. Потому, что она ведёт на Берлин». Одна эта фраза нас так воодушевила…

Как-то после боя нас отвели, и мы стояли в лесу, а в этой чёртовой Пруссии все леса сеянные. Деревья стоят рядами, ну вы знаете. Стоял апрель, солнышко так пригревало. Прибегает старшина второй статьи и вызывает меня к командиру. Я прихожу, там сидят восемь наших разведчиков. Им было поручено, перед наступлением, взять «языка». Меня посылали с ними, как переводчика. Командир говорит: «Даю сутки. Приведёте «языка» получите по ордену». Забегая вперёд, скажу, что привести то привели, но не получили не медали. Ну да это не важно. Ночью мы удачно перешли нейтралку. Прошли километров 8-10. Помню, там были песчаные дюны. Вот сели между этих дюн, но нет немцев. Не видно ни черта. Командовал нами старший лейтенант, заместитель командира бригады по разведке. Сидим мы в этих дюнах и рассуждаем, что же делать. Вдруг приползает один из двоих наших наблюдателей и говорит: «Фриц идёт». Смотрим, по тропинке идёт немец. Насвистывает, какую то песенку. «Тёпленький», прямо к нам идёт. Взяли, он даже пикнуть не успел. Связали руки, посадили. Оказался обер- ефрейтор. Сидит. Я начал его допрашивать. В начале он не мог говорить, так у него стучали зубы. Ну, это понятно, такое увидеть. Потом, ничего, успокоился. Оказалось старик, 52 года. Работает истопником в госпитале или доме отдыха для лётчиков, расположенном не далеко. Нам такой язык, да и его лётчики были не нужны. Ну, что они могут нам рассказать? Встал вопрос, что делать? Без «языка» возвращаться нельзя. Надо идти дальше. Стали советоваться, что делать с пленным. «Фриц» всё понял. И обращаясь, ко мне просит: «Папир». Дали ему листок бумаги и карандаш. Он написал и, отдавая мне записку, объяснил, что живёт в Бремене, что у него трое детей, и он просит нас, если уцелеем, передать эту записку по адресу который он на ней написал. В записке он написал, что тяжело ранен и наверно не придёт. Я перевёл наш разговор ребятам. Они сидят, ничего не отвечают. Ну, понятно, старика, безоружного, сами понимаете не просто. Тут он говорит, что впереди, метрах в двухстах проходит рокадная дорога. Командир оставил с пленным одного человека приказав, если услышит стрельбу немца прикончить. У одного глав старшины был прихвачен с собой офицерский плащ, фуражка и такой большой жетон полевой жандармерии, вешавшийся на шею. Мы залегли в кустиках по обе стороны дороги и в друг легковая машина, «опель-капитан». Наряженный глав старшина выходит на середину дороги. Картинно встаёт и жезлом указывает машине на край дороги. Машина остановилась и мы выскочили. В машине находились двое офицеров. Один, как увидел нас, выхватил пистолет и застрелился. Другой остался и дрожал, держа в руках, какой то портфель. Водитель выскочил и побежал. Ему из автомата очередь в спину. Вытащили офицера. Он оказался заместителем начальника оперативного отдела то ли дивизии, то ли корпуса. Открыли багажник, а там две корзины со старинным французским вином. Ну, разве матросы могли это дело оставить. Вытащили. Командир спрашивает: «А, что с машиной делать?» Я вызвался отогнать её в кусты. Там поднял капот и перерезал провода, которые шли от бобины к цилиндрам. Пленному майору на шею накинули его же брючный ремень, за который его вели. Куда ему деваться. Да и брюки у него плохо держались. Пошли обратно… И вдруг все одновременно кинулись бежать. Представляете, стало жаль немца, которого должен был прикончить оставшийся с ним боец, если услышит выстрелы на дороге. Подбегаем, а он спокойно спит и даже похрапывает. Сморило на солнышке. А рядом «фриц» связанный по рукам и ногам. С кляпом во рту. С ужасом таращится на него и на нас. Ночью благополучно перешли линию фронта. В штабе сдали немецкого капитана. Там же написали большое письмо, в котором рассказали, как благодаря этому старику была обнаружена рокадная дорога, был взят ценный «язык» и просили отпустить нашего «Фрица» домой. Вручили ему это письмо и показав куда идти отправили его, без конвоя, на сборный пункт пленных. Это запомнилось по тому, что сами ещё не знали, придём ли живыми, а старого немца стало жаль.

Бои были тяжелые. Особенно страшный бой был, когда ворвались в Кениксберг. Мы прорывались через Литовский Вал не далеко от реки Прегель. Перед рвом Литовского Вала кажется, справа было кладбище. За мостом через ров стоял старинный, кирпичный форт с фигурами рыцарей на крыше. Ну, там они нам дали. Как я понимаю, именно в том месте у нас была плохо поставлена разведка. Мы брали одну улицу и вдруг сзади оказывались немцы. Причём мы морская пехота и против нас тоже воевали моряки, снятые с кораблей. Здоровенные, хорошо подготовленные мужики. Там мясорубка была страшная, просто ужасная. От нашего батальона остались одни ошмётки. Мало уцелело ребят, очень мало. В отличие от Берлина в Кениксберг танки не вводили. Помню, когда прорывались, слева от нас был королевский замок. Кениксберг дался конечно страшно.

Из нашего пребывания в Кениксберге запомнился ещё такой эпизод. Ворвались мы, в какой то музей. Помню, это было двух или трёх этажное, кирпичное здание. Поджидали, пока соберутся остальные ребята. По тому, что улица простреливалась, и идти дальше было не возможно. Сзади за нами шли пехотинцы, и вбежало несколько солдат во главе с капитаном. Это я хорошо помню. В помещении, где мы находились, стояли витрины в которых лежали какие то монеты или медали. Капитан подошел, посмотрел, повернулся к одному из своих солдат и говорит: «Сними «сидор»». Солдат снял. Капитан говорит: «Вытряхни всё, что там у тебя есть». Солдат вынул сухари, ещё что-то. Капитан говорит: «Всё, я сказал». Тот говорит: «Там патроны и две гранаты». Он говорит: «Я приказал». Ну солдату, что делать. Вытряхнул всё. Тот локтём в шинели ударил по стеклу, подозвал двоих солдат и говорит: «Выньте стёкла». Они вынули. Он стал собирать монеты и складывать в этот мешок. И так он три или четыре стекла подряд. … С нами был старший лейтенант морской пехоты. Фамилию не помню, но помню, что он выдернул «тт», подошел к этому капитану и говорит: «Положи обратно». Мы замерли. Тот, что-то стал дёргаться, а старший лейтенант говорит: «Положи обратно. Это не тебе принадлежит. Это всем нам принадлежит». Ещё говорит, обращаясь к пехотинцам: «Выйдите вон». Но они стоят. Капитан заорал на солдат, чтобы они защитили его. Старший лейтенант обернулся к нам и говорит: «Наставьте на них автоматы и заставьте их уйти». Автоматы мы не наставили. Просто солдаты сами ушли. Остался только этот капитан. Старший лейтенант подвёл его к лестнице и так его швырнул там, что тот, по-моему, кубарем по лестнице спустился. Кричал: «Я вернусь!…» Но конечно не вернулся. Вот это я видел. Ну конечно было кое-что из мародёрства. Конечно, было.

Помню, ворвались мы без единого выстрела, кажется в Прёйсиш-Эйлау (ныне город Багратионовск). Немцы ушли. Это было уже после взятия Кениксберга. Сидели мы, что-то у дороги рядом с домами. Ждали чего-то, курили. И вдруг тарахтение, едет мотопед или мотоцикл с узенькими колёсами. На нём немецкий генерал, прямо к нам… Тёпленький. Мы выскочили, он рот разинул.… Придя в себя, немец начал на нас орать. Я не настолько хорошо знал немецкий язык, чтобы понять, о чём речь, но с нами был переводчик. Такой с чёрной бородой, фамилию забыл. Он стал нам переводить. Генерал орал, что как это вы здесь, тут должна быть наша часть. Как это вы здесь оказались. Помню, что у него был один крест на шее и второй на груди
Сейчас много пишут и говорят о наших зверствах в Германии. Кто-то так, кто-то не верно, кто-то серединку выбирает. Но очень важно понять одно. Наш народ пришел туда с пепелищ. Потеряв родных, близких, города, деревни … Абсолютно всё. У Константина Симонова есть поэма «Ледовое Побоище». У меня хорошая память, по этому я запоминаю то, что мне нравится. Вот этот отрывок характеризует нашу армию, которая вошла в Европу. Как известно сперва тевтонцы захватили Псков, а ледовое побоище было потом. В этом отрывке речь идёт о псковичах:

«Их немцы доняли железом. Угнали их детей их жен. Их двор пограблен, скот порезан, посев потоптан, дом сожжен. Их князь поставил в середину, чтоб первый приняли напор, надёжен в чёрную годину мужицкий кованый топор».

И вот когда вошли мы в Пруссию. По Берлинке шли, не просто было себя сдерживать. Не все же немцы успели убежать. Да и сопротивлялись немцы страшно. Дважды я участвовал в танковом десанте. Когда нас сажали на «тридцатьчетвёрки». Первое, что говорили нам танкисты: «Увидите немца с трубой, сразу стреляйте, иначе и нам конец и вам конец». Накал был страшнейший, ужасный, не человеческий. И сдержать было не просто. Конечно, говорили там замполиты и все, что осторожней к мирному населению.… Это не значит, что расстреливали мирное население, но если случалось … Дело не в оправдании тех, кто это делал, но понять то можно? Как же иначе? «Око за око». Тут уж ничего не сделаешь, когда у тебя позади сожженное и разваленное твоё родное.

Когда ворвались в Пиллау (Балтийск), бои были уже не такие сильные, и город почти не пострадал. Мы быстро проскочили его. Помню там коса Фрише-Нерунг. Мы двое суток не спали. Буквально падали и вдруг напоролись на человек 400-500. Короче, больше нашего батальона. Прижали их к морю. Оказалось власовцы, а может и нет. Короче русские мужики вооруженные и одетые в немецкую форму. Потом они сдались. Тут, как я позднее понял, перед комбатом встал вопрос: что делать? Батальону приказано продвигаться дальше. Оставить их здесь, это наверняка погубить остатки батальона. Он принял такое решение: Весь батальон отправил дальше, оставив один взвод. От пленных отделили примерно двадцать человек, а остальных расстреляли на берегу моря. Оставшихся, заставили стаскивать трупы в море. Другого выхода у комбата не было. Если бы он этого не сделал так, и нашего разговора не было бы. Потом был трибунал. Да, на фронте много было таких вещей, страшных, что дальше некуда.

69

Круто. классный рассказ. а язык как будто Рэдрик Шухарт рассказывает из "Пикника на обочине"

70

Роза Шанина
в действующих войсках со 2 апреля 1944 года. На счету 54 подтверждённых уничтоженных солдат и офицеров, среди которых 12 снайперов. Кавалер орденов Славы 2 и 3 степени. Погибла (в 21 год) в бою 28 января 1945 года в 3 км юго-восточнее деревни Ильмсдорф, округ Рихау, Восточная Пруссия

Интересная ИНФОРМАЦИЯ. Сколько таких судеб "лежит" в нашей земле!!!

увеличить

увеличить

71

В прошлые выходные посмотрел фильм А. Пивоварова по НТВ "22 июня. Роковые решения." Рекомендую!!!! в канун 22 июня.

72

К 70-летию первых боёв на границе и начала Великой Отечественной войны коллектив Центрального пограничного музея подготовил документальный фильм "СТОЯВШИЕ НАСМЕРТЬ".
Руководство Центрального пограничного музея разрешает демонстрацию фильма по региональным, городским и кабельным телеканалам, размещение на всех ресурсах интернета.
СКАЧАТЬ 1,3 Гб
источник

увеличить

73

Последняя "симфония войны"
В наших руках оказался удивительный документ: тетрадь фронтовика. Её нам передал врач КОКБ Александр ХОДУНОВ. «Когда отец почувствовал, что ему осталось немного, сел и без прикрас, откровенно записал всё, что помнил о войне. Ему тогда было 80, — рассказывает Александр Сергеевич…

Агроном Сергей ХОДУНОВ ушёл на фронт в 1941-м. Начал войну в Белоруссии, вырвался из окружения подо Ржевом, был ранен, невредимым прошёл по заминированной просеке…

Днём 17 января 1945 г. 48-я армия перешла границу Польши с Восточной Пруссией… «Каждый из нас так намучился, что описать невозможно. Всё это из глубины души просилось наружу, требовало выхода на мщение… Немецкое население убежало, побросав всё имущество. В сараях — упитанные коровы, свиньи, птица. Каждый дом на селе был из 5–6 комнат, обставлен хорошей мебелью, зеркалами. Всё застлано коврами, на стенах — картины. В буфетах — фарфор и хрусталь. В каждом доме — рояль или пианино. Печи отделаны красной плиткой… И вот заходит русский солдат в немецкий дом. А война продолжается, завтра снова в бой, и с собой это добро не унести. Он берёт на кухне бутылку с денатуратом, выливает на пол, из автомата расстреливает зеркала, хрусталь, рояль, вынимает спички и поджигает… Когда наступила ночь, я стоял на улице и смотрел: полыхало всё вокруг. За сутки наши выжгли полосу глубиной 20 км вдоль границы. А назавтра во всех подразделениях зачитывали приказ Сталина, чтобы прекратили жечь…» Путь капитана Ходунова по территории нынешней Калининградской области лежал от Мамоново до Балтийской косы. И русские, и немцы были озлоблены.

«В марте 1945-го немцы ночью напали на наше расположение. Когда наутро мы снова заняли это место, увидели страшную картину. Телефонист штаба полка — киргиз — не успел отойти и был схвачен, его тело изуродовано. Ногти сорваны плоскогубцами, сам исколот штыками. Видно, принял смерть в больших муках. Девушка-медичка тоже попала к немцам. Её раздели, зверски издеваясь, убили…»

«Подполковник Берхман (еврей) допрашивал пленных немцев. Их по одному приводили в сарай на допрос. После всех моложе 30 Берхман расстреливал. Я его спросил: «Зачем?». Он ответил: «Запомни, капитан, с молодыми немцами нам ещё придётся воевать, а старые сами подохнут». Вид у Берхмана при этом был страшный, глаза налились кровью…»

Много было случаев напрасной, глупой гибели людей. Отравление...

В феврале месяце 1945 года на территории Восточной Пруссии одна из рот нашего полка во главе с её командиром захватили бочки какой-то спиртосодержащей жидкости. Без проверки, вся рота напилась. Те кто выпил более 200 грамм все отравились и умерли. Кто выпил небольшую дозу, ослепли и были эвакуированы в госпиталь. Умирали отравившиеся страшной смертью. Кровь в организме сворачивалась- они синели и чернели. От нестерпимой боли извивались и корчились как змеи, просили своих товарищей пристрелить их. И всё это проходило в полном сознании до последнего вздоха. Обидно и жалко было на них смотреть. Ведь все мы чувствовали, что война идёт к концу. Пройти всю войну, принять столько страданий и мук и теперь так глупо умирать. Когда мы подсчитали, оказалось одних только умерших от отравлений около 70 человек. Когда стали писать извещения родным о смерти, я дал распоряжение написать, что погибли в бою за честь и независимость нашей Родины. У меня не укладывалось в сознании вся трагедия для родных, если сообщить, что они отравились. Война есть война, и много было случаев напрасной гибели наших людей.

На моих глазах был случай в Восточной Пруссии. На дороге образовалась пробка. Наши наступали. В движении был весь фронтовой тыл. Шёл обоз, артиллерийские упряжки, машины с прицеленными орудиями, миномётами. По краям дороги шли бойцы с автоматами, пулемётами, противотанковыми ружьями, пехотными миномётами. И вот растянувшуюся колонну сзади стали подпирать танки и самоходные орудия. Их надо было пропустить вперёд, на прорыв. Один из танкистов стал регулировать движение танков и сам попал под гусеницу танка. В одно мгновение его растёрло между звёздочкой и гусеницей. Он и крикнуть не успел, как его не стало. В одной из пробок старшина нашего батальона стал со своими повозками пробиваться вперёд. На повозках были боеприпасы, которые нужно было срочно доставить в батальон. Его один из офицеров соседней части не пропустил, а когда он вступил в спор, то вынул наган и застрелил его. Обидней всего получить такую смерть, не в борьбе, не в бою, а по дурости и неосторожности наших людей. Бои на косе Фриш-Нерунг

Конец войны

Во второй половине апреля 1945 года наш полк снова вступил в бои с остатками немецких войск, бежавших с большой земли после разгрома Восточно-Прусской группировки и взятия Кёнигсберга на косу Фриш-Нерунг. Расстояние от земли до косы- ширина залива 9–12 км, ширина косы 5–6 км. Сама коса вся покрыта сосновым лесом. По берегам косы стояли виллы, особняки, оборудованы пляжем, где на природе отдыхали немцы. Боевые воинские части на косу были переброшены на кораблях и самоходных баржах. Все тыловые подразделения-склады, боепитания, с продовольствием, вещевым довольствием остались на большой земле. Четвёртая часть штаба полка тоже была оставлена на большой земле. Мне как помощнику начштаба полка с документами приходилось ездить на косу каждый день или через день на подпись приказов и документов к начштаба полка и командиру полка. Переплывал залив на самоходной барже или катере. Последний раз я переправился на косу к обеду 7 мая 1945 года. Пока рассмотрели документы у начштаба полка и собрал данные о движении личного состава( убитые и раненые) наступил вечер. Мне нужно было ещё попасть на наблюдательный пункт к командиру полка. Перед заходом солнца я по срезанным деревьям прошёл просеку. Сделали её немцы от залива до моря и заминировали. Эта просека была взята нашими одни сутки назад и была ещё не разминирована. Были сделаны только проходы по которым ходили наши бойцы. Я об этом не знал и прошёл по заминированной просеке. Узнал об этом от наших солдат когда прошёл просеку. Обошлось всё благополучно потому, что я нигде не становился на землю, а прыгал с одного срубленного дерева на другое. Когда пришёл к командиру полка и доложил, то он меня не принял, сказал, что некогда и что сейчас наш полк выходит из боя. Передний край принимает другая часть. Вместе с полком стал отходить по проходам и я. Когда отошли в тыл километров на пять был объявлен привал. Я лёг под сосну, под голову положил папку с документами, накрылся плащ-палаткой, с которой мы не расставались и через 1–2 минуты спал мертвецким сном. Были мы молодые и засыпали с ходу. Тем более, что на протяжении всей войны когда находились в боях нормально никогда не спали. Было это в начале 12-го часа ночи. Сплю и слышу, что кругом всё трещит и грохочет. Просыпаюсь примерно в половине 12 часа ночи и ничего понять не могу. Только слышно, что на немецких позициях идут сплошные разрывы и видно в воздухе, как в сторону немцев со всех сторон летят снаряды. С большой земли через залив бьют дальнебойные орудия, работают все орудия с кораблей Балтийского моря. Стреляют со всех стволов артиллерии и миномётов, находящихся на косе. Оказывается, это была последняя «симфония» войны. Наше командование за 30 мину до 24–00 в ночь с 7 на 8 мая отдало приказ открыть огонь по немецкой группировке из всех видов оружия. Когда на часах стрелки показывали 24–00 поступил другой приказ- прекратить огонь всех видов оружия. Бой стихает, а через 5 минут совсем прекратился, не стало ни одного выстрела. Когда стихло стало слышно как плещутся морские волны и поют соловьи. Все, кто в это время были на косе сперва были в недоумении. Почему прекратился грохот и огонь, который длился почти четыре года. Через несколько минут все, кто остался в живых, очарованные тишиной в один голос стали кричать: «Конец войне! Кончилась война!». Вот так эта проклятая война начиналась грохотом орудий и стрельбой, смертью и пролитой кровью- этим она и кончилась. До утра больше никто не уснул. Началась безграничная радость. Мы победили. Первый день после Победы

По условиям капитуляции и прекращения огня немецкие войска 8 мая 1945 г. В 6 часов утра должны были сложить оружия и начать сдаваться в плен. Когда наступило это время немцы добровольно в плен не идут. Отдельные наши бойцы на переднем крае начали разговаривать с немцами и даже открыто подходить к их окопам. Немцы свободно подпускали к себе наших, но в своё расположение не пускали, говорили, что если пойдёте дальше будем стрелять: пук-пук. В 7 часов утра отправилась к немцам наша парламентская группа. Её встретили немцы мирно, без огня и она в сопровождении немецкого офицера была доставлена к их группенфюрреру. Руководителю группы немецких войск было заявлено, что если в 8 часов утра они не начнут сдаваться в плен, то будет открыт огонь из всех видов оружия до полного уничтожения группировки, что будет пролита напрасно кровь, что группировка обречена. Наша парламентская группа из трёх офицеров возвратилась обратно, немцы отпустили её. Когда наступило 8 часов утра 8 мая со стороны немецкого расположения появилась первая колонна немецких пленных. Построены они были повзводно вместе со своими офицерами, без оружия. Приём пленных проходил в течении нескольких часов. На нашем участке, на косе шириной 6 км сдались в плен около 12 тысяч немецких солдат и офицеров.

При приёме пленных офицерский состав был отделён от рядового и младшего командного состава. Офицерам было оставлено холодное оружие. Всем пленным немцам были сохранены личные вещи и награды. В 12 часов дня с одной из групп пленных на самоходной барже я переправлялся на большую землю. Как только погрузились на баржу все немцы сразу начали есть, открыли свои рюкзаки и сумки, достали продукты. Отправляя в плен немецкое командование всем выдало по одному бруску хлеба(небольшая булка), небольшой кулак сахарного песка(грамм 200) и около 100 грамм комбижира. Видно, что с продуктами у немцев дела были плохие, что отправлять в плен своих солдат они ничего больше дать не могли.

По- немецки я плохо понимаю, но 500 слов немецких мною было заучено. Я разговорился с одним ефрейтером и спросил его где воевал. Он мне ответил, что служил телеграфистом в штабе. Был во Ржеве и Смоленске. Значит этот немец бежал из Смоленска по магистрали, мимо Гусино, был на моей Родине. Весь день 8 мая наши солдаты радовались, что они остались живы, дожили до Победы, свою радость каждый выражал по-своему. Одни садились и писали письма всем своим родным и близким, другие собирались группами и под гармонь или аккордеон танцевали, пели песни, третьи выражали свою радость стрельбой из автоматов в воздух- -салютовали. Соберётся 3–4 человека, поднимут автоматы вверх и начинается стрельба пока не кончатся патроны в диске.

После войны

После окончания боёв на косе весь личный состав полка был переброшен на большую землю в Восточную Пруссию. Первое время приводили себя в порядок, затем стали заниматься боевой и политической подготовкой. Располагались в немецких домах. Все спали на кроватях, на немецких перинах. В июне 1945 года получили приказ об охране дороги Гитлер-штрасса. Эта бетонная дорога с 2-х сторонним движением, шириной около 20 метров проходила от Кёнигсберга на запад, через всю Восточную Пруссию. По этой дороге начали гнать скот в нашу страну, отобранный у немцев. Полк стоял на дороге протяженностью около 100 км.в основном по дороге гнали коров чёрно-пёстрой породы остфризен. Этот скот раздавали в нашей стране семьям наиболее пострадавшим в период войны и оккупации. Одновременно наши войска начали оставлять Восточную Пруссию, возвращаться на Родину и по актам передавали населенные пункты Польской администрации. Надо сказать, что для оставшегося немецкого населения эта процедура проходила драматично. После боёв гражданского немецкого населения осталось мало. Это были старики, женщины и дети. Пока были наши, они жили спокойно. Но как только стали приезжать поляки- их стали грабить. Поляки ночью врывались к немцам, поднимали их с постели, ставили к стенке, а сами забирали всё, что имело ценность вплоть до постельного белья. После этого к утру кто-то из немцев кончал свою жизнь- болтался в верёвочной петле. Когда наши оставляли населенный пункт немцы плакали и просили наших, чтобы их забрали с собой, только не оставляли полякам. В последствии всех оставшихся гражданских немцев перевезли на кораблях или по железной дороге на территорию Германии. В Восточной Пруссии не осталось ни одной немецкой семьи. К концу августа перегон скота закончился и поступил приказ о возвращении на Родину. В начале сентября все полки дивизии погрузились эшелонами и направились в Кировскую область. Пока мы находились на территории Польши, затем Германии, нам кроме своих денег давали денежное содержание в Польше- злотыми, в Германии- марками. Свою валюту мы на руки не получали, как правило подписывали в фонд Красной Армии; подписку на заём тоже полностью отдавали в фонд Армии. О деньгах в то время мы совершенно не думали, потому что неизвестно было останемся ли живым. Перед отъездом из Германии все марки нам заменили на свои деньги. Домой

После погрузки в эшелон паровоз дал гудок, застучали колёса на рельсах и мы тронулись на Родину. По названиям станций мы поняли, что едим в направлении Кёнигсберга(ныне горд Калининград).

В нашем эшелоне были погружены все склады полка- боевого, продовольственного и вещевого снабжения, а также все службы управления полка. Командир полка, начальник штаба полка вместе со своей свитой(охраной, ординарцами) ехали в отдельном вагоне. Остальной личный состав все были погружены в крытые товарные вагоны, оборудованные для перевозки людей. Лошади, коровы(трофейные) были также погружены в товарные вагоны. Транспорт, автомашины, повозки, кухни были погружены на открытые платформы.

Тронулись мы после погрузки к вечеру, а назавтра утром, когда проснулись оказались на железнодорожном узле города Кёнигсберг. Всё кругом лежало в развалинах. На железнодорожных путях стояло огромное количество вагонов и паровозов. Весь подвижной состав с Восточной Пруссии был стянут в Кёнигсберг. В Германию они не смогли увезти подвижной состав, так как он был отрезан нашими войсками.
полный текст здесь:
http://kaliningrad.aif.ru/issues/667/1101

74

Жмеренецкий Евгений Емельянович

http://www.iremember.ru/artilleristi/zh ... tsa-3.html

А второй орден «Красной Звезды» я получил за то, что в Восточной Пруссии у деревни Зоммерфельд спас знамя нашего полка. Там получилось так. В наступлении, мы, по-видимому, слишком увлеклись, и машины, в которых ехал наш взвод управления, поздним вечером, без разведки заехали в эту деревню прямо в лапы к немцам... Штабная машина, наш «студебеккер» и одно орудие, которое везли из ремонта. И когда по нам начали стрелять, то сразу началась такая мешанина, потому что на узких улочках развернуться не можем, и начали метаться, как тараканы на тарелке…

Начали разворачивать орудие, потому что метрах в 350-400 заметили немецкую самоходку, и я хотел встать к панораме, но старший лейтенант меня отогнал, сам выстрелил и как я и думал промахнулся… А эта самоходка по вспышке нас засекла и с первого же выстрела накрыла и в такой ответственный момент лишила нас главной огневой мощи… Столько лет уже прошло, но я этого старлея до сих пор простить не могу, потому что если бы выстрелил я, то дальше события развивались совсем по-другому, но из-за его упрямства и офицерской чванливости мы понесли большие потери…

Штабная машина уже горела, и тут один из штабных офицеров говорит мне: «Нужно спасти знамя полка!» Конечно, нужно, но машина ведь обстреливается со всех сторон… Но все-таки пополз к ней, и сумел достать знамя и вынести его. И этот же офицер мне говорит: «Мы тебя прикроем, а ты со знаменем уходи! А то еще неизвестно чем бой закончится», ведь патроны у нас уже заканчивались и дальше отмахивайся, чем хочешь…

Той местности, я, конечно, не знал, но интуитивно двинулся к железнодорожному полотну, которое пролегало невдалеке. Добежал до него, но внутренний голос меня буквально остановил, чтобы я не лез наверх по насыпи, так точно убьют, поэтому начал искать тоннель. Нашел, пролез через эту трубу, залег на полотне и начал отстреливаться одиночными. Не столько, чтобы попасть, просто напугать и затормозить преследовавших меня немцев. Они действительно, сразу откатились, но я понял, что это ненадолго и нужно немедленно отсюда уходить. И еще мне повезло, что я пошел не по снегу и не оставил следов, а то бы они меня точно догнали.

Иду вперед, вдруг впереди пулеметная очередь. Сразу упал, но по звуку успел понять, что это наш ручной пулемет Дегтярева. Закричал: «Эй, славяне, перестаньте стрелять, свои!» Но он опять по мне шмаганул… Тогда я отполз в сторону, подобрался к пулеметчику с тыла и как огрел его автоматом. Был до того злой, что даже диск с пулемета снял и вышвырнул в сторону… И тут появляется их взводный: «Так у нас приказ - стрелять на поражение!» – «Срочно отведите меня к старшему командиру!» Меня отвели к начальнику штаба батальона, и я его попросил: «Свяжитесь со штабом дивизии и передайте, что взвод управления нашего полка попал в окружение, и ведет неравный бой. Нужно срочно отправить подкрепление! И еще я должен передать одну вещь в штаб дивизии». Когда приехали туда, начальник штаба сразу ко мне: «А знамя спасли?» - «Вот оно!», он аж упал на колени. И потом ходили такие разговоры, что когда он только узнал о том, что случилось, то чуть не застрелился. Ведь это в том числе и по его вине случилось, он же ставил задачу…

В общем, в деревню отправили подкрепление, и тех, кто остался жив, успели спасти, но многие наши ребята погибли…
http://forum.kenig.org/viewtopic.php?f= … mp;start=6 0

75

Вот такая фото
Коса 1945 год! Солдат на заднем плане бооольшим сачком пытается добыть наш янтарь!
http://uploads.ru/t/H/x/3/Hx3Ap.jpg

Отредактировано OTTO (2011-10-19 10:12:21)

76

"наш янтарь" -смешно!!!

77

Конешно наш! А чей жа???? :crazyfun:

78

Да нас еще и в планах не было, но Наше дело по сбору вовсю процветало!

79

Для них хоть маленькая радость...

80

Страждущим и вернувшимся с косы ОЗНАКОМИТЬСЯ
Есть старые, но много новых!

81

К 24 часам 29го апреля 1945 года 1 и 3 батальоны 245 гвардейского стрелкового полка и 2 и 3 батальоны 243 гвардейского стрелкового полка, усиленные артиллерийским дивизионом сосредоточились в районе: 600 м. Восточнее местечка «Русские лагеря» и 100 м. сев. вост. выс. 9,8 для проведения десантной операции.
http://uploads.ru/t/K/Y/0/KY0Mj.jpg

82

ВСЕХ С ДНЁМ ПОБЕДЫ !!!!!!! :flag:

83

Вот сегодня наткнулся на Вебпарке. Там ещё фотка была . Хотел поделиться интересным
История советского летчика
На снимке Герой Советского Союза майор Яков Иванович Антонов из 25–го ИАП в немецком плену, в окружении германских летчиков, которые с интересом слушают своего коллегу:
http://www.airpages.ru/img/forum/antonov.jpg

25 августа 1942 года Антонов, выполняя задание по прикрытию штурмовки немецкого аэродрома под Моздоком, был сбит. По советским документам — погиб. На самом деле, сбитый командиром 77–й немецкой истребительной эскадры (JG 77), майором Гордоном Голлобом, Антонов выпрыгнул с парашютом, удачно приземлился и был захвачен в плен. Знаменитый немецкий ас Гюнтер Ралль в своей книге «Моя летная книжка» описывает пленение Антонова (занимательная история внутри)
http://www.independent.co.uk/migration_catalog/article5184597.ece/BINARY/original/rall.jpeg

«21 сентября 1942 года во время второго вылета мне повезло — около половины пятого я сбил Миг–3 совсем недалеко от нашего аэродрома. Его пилот сумел выброситься с парашютом и спастись. Унтер–офицеры моего штаффеля сразу же поехали на машине к месту его приземления, чтобы захватить его.Русский приземлился на одном из огромных подсолнуховых полей, которых в этих местах было множество. Он был быстро окружён, но его сумели взять только когда он расстрелял по нашим все патроны из своего пистолета, к счастью, не причинив никому вреда.
После того, как ему обработали резанную рану на лбу, которую он получил, выпрыгивая из самолёта, его доставили ко мне. Я как раз находился у радиомашины, слушая переговоры пилотов.
Русский чертовски юн, так же, как и большинство из нас — ему едва за двадцать. Свои прямые светлые волосы с высокого лба он откинул назад, чтобы освободить место для двух огромных компрессов, покрывающих его порезы. В умных карих глазах в равной степени отражается и гордость и разочарование. На его губах играет лёгкая улыбка. Его грудь украшают три ордена, из которых мне известен только один — он называется «Герой Советского Союза».
Так вот как они выглядят на самом деле — представители монгольских степных орд, как представляет их пропаганда, те самые недочеловеки, к которым недопустимо гуманное отношение! Перед нами Воин, который сразу же вызывает уважение у любого, кто сам является Воином. Я тогда саркастически подумал, что порой с врагом тебя может роднить большее, чем с некоторыми людьми из твоего окружения.
Капитан Антонов боится. Предложенную сигарету он сразу же отложил нетронутой в сторону, но когда я сам закурил одну, он немного расслабился. Наш чай, холодный и свежий, но налитый из чистой бензиновой канистры, вызывал у него недоверие, пока я на его глазах не выпил чашку.
Мы нашли одного фельдфебеля–переводчика и сидели вместе, разговаривая о нашем воздушном бое, об идущей войне.
Мой противник прекрасно держится и полон достоинства. Он не делает ни малейшей попытки заискивать или втираться в доверие. По его словам можно понять, что политофицеры в ВВС рассказывают о нас то же, что и в Красной Армии. Пропаганда порождает ненависть, ненависть рождает жестокость, жестокость порождает новую пропаганду. Чёртов замкнутый круг.
Советский лётчик остаётся у нас ещё несколько дней, так как нет возможности его отправить. У нас нет ни желания, ни возможности держать его под замком. Под ответственность нашего штаффеля, он получает довольствие, как любой другой лётчик и может свободно перемещаться по аэродрому [у деревни] Солдатская без постоянного надзора. При таких условиях он и не пробует бежать, оценивая такое отношение с нашей стороны, вопреки всем предписаниям. Своим побегом он причинит нам неприятности и понимает это. Позже, мы посылаем его с Ju–52, везущим раненных в лазарет. И тогда он использует удобный случай. Как — мы не знаем точно. Но капитан Антонов точно не прибыл в место назначения. Скорее всего, он воспользовался немецкой шинелью из тех, что перевозили на том Ju–52, чтоб затеряться и бежать. Но то, что Антонов пережил войну — я знаю точно из официальных русских источников.»
Хотя Гюнтер Рааль ссылается на некие «официальные русские источники», но о послевоенной судьбе Антонова до сих пор ничего не известно.

Отредактировано Фагот (2012-06-09 10:46:05)

84

Не так давно была передача, где упоминался этот случай. Так следы Антонова и не нашли.

85

Диман,а фотки ты вставил?

86

Фагот написал(а):

фотки ты вставил?

Ага! Что, плохо?

87

Наоборот,клево!

88

Решил разместить статью, моего знакомого!
Он давно ищет в Кёнигсбергской земле своего родственника.
Почитайте! Интересно!
Командовать довелось... штрафниками!
В редакцию пришло письмо из г. Пятигорска. В нем была статья о нашем земляке - ветеране войны Каменских Николае Егоровиче. Ниже мы публикуем этот материал с благодарностью автору.
С Т А Т Ь Я

89

Вернулся домой!

90

Друзья, сегодня 70_я годовщина взятия города-крепости Пиллау (Pillau)

http://sh.uploads.ru/t/sLz5J.jpg
http://sh.uploads.ru/t/LBfnd.jpg
http://sg.uploads.ru/t/sKfeM.jpg
http://sg.uploads.ru/t/VrRE5.jpg
http://sh.uploads.ru/t/YBfaJ.jpg
http://sh.uploads.ru/t/Lj3kO.jpg
http://sg.uploads.ru/t/k9Riv.jpg
http://sh.uploads.ru/t/EiTHQ.jpg


Вы здесь » ЗАСТАВСКОЙ ФОРУМ » ВСЕ ОБО ВСЁМ » победители